Обречённые на бессмертие. Освобождение. Книга, которую ждали 20 лет! Романы из цикла «Великая Душа» - Брайан Толуэлл

Кстати, о военачальниках Тхутмертари. Двое из них давно известны Тебе, о Владыка. Я веду речь о принце Джосере, младшем брате Тхутмертари, и принцессе Камии, его кузине и супруге, бывшей королеве Атлаи. Будь я злопамятен и мстителен, я бы, наверное, радовался тому, что эти злодеи получили наконец по заслугам, попав под власть злодейки куда более высокого полета, нежели они. Но, глядя, как искренне убиваются они безвременной и жестокой смертью троих своих детей, собственноручно загубленных верховной жрицей, я не могу не испытывать жалости к этим злосчастным созданиям. Равное чувство поневоле обуревает мной, когда я наблюдаю и царей змеиного народа, Танатоса и Таниту; их отпрыски также загублены Тхутмертари. Как правители змеядов, так и человеческие принцы рады были бежать из Луксура, который теперь более напоминает не столицу древнего цивилизованного государства, а логовище злобных демонов – в буквальном смысле слова. Согласно последним известиям, дошедшим до меня, армия принца Джосера продвигается по землям Шема, неся с собой разрушение тамошним городам-государствам и погибель их жителям. С востока приходят донесения, что воинство царя Танатоса покорило несколько туранских приграничных городов; о реакции Аграпура пока ничего не сообщается. Армия царицы Таниты, направленная на юг из Сухмета, насколько мне известно, завязла в джунглях Куша, и это вызывает возрастающий гнев Тхутмертари. О судьбе флота, вышедшего из Кеми под водительством принцессы Камии, у меня сведений пока нет. На мой взгляд, о Владыка, завоевание мира – не такое простое дело, каковым оно мнится королеве Тхутмертари. Никому и никогда не удавалось завоевать весь мир; не удастся это и нынешней стигийской владычице. Вот только жаль тех безвинных, коим Небо уготовило испытания страшные и жестокие – испытания на крепость не меча, но самой души человеческой! О, Небо, дай им мужество пережить их!

О, мудрейший из мудрых! В завершении своего послания считаю своим долгом представить Оку Твоему наброски к портрету самой королевы Тхутмертари, ибо, полагаю, Небо не предоставит мне возможность написать ее подробную биографию.

Знай же, о Владыка, что сколь безмерна порочность этого существа (не поворачивается язык назвать Тхутмертари человеком и уж тем более – женщиной), столь же велики и таланты его. Клянусь Небом, мне не доводилось встречать никого, кто был бы более одарен и образован. Тебе известно, о достойнейший, что сам я являюсь не последним ученым на благословенном Востоке – но познания мои в географии, истории, философии, языках и прочих науках, накопленные за десятилетия исследований и путешествий, совершенно меркнут перед познаниями и, не побоюсь этого слова, учёностью Тхутмертари. Всего лишь однажды, второго дня, мне привелось побеседовать с королевой, и ее рассуждения совершенно подавили меня. Иногда я думаю, что опасность, исходящая от Тхутмертари, гораздо выше, чем может показаться, именно в силу последних причин, и оттого меня охватывает ужас – ибо приводилось людям останавливать великих грубой силой и черным волшебством завоевателей, но не было еще случая, когда бы миру грозил завоеватель не только сильный и сведущий в колдовстве, но и весьма крепкий тайным знанием. Как будто Силы Тьмы нарочно постарались и породили разум, достаточно могучий и гибкий, чтобы взять верх в извечном споре с Силами Света. Оговорюсь: это всего лишь одна из возможных догадок.

При этом особенно удивительной выглядит преданность Тхутмертари Сету. Каждодневные жертвоприношения Змею Вечной Ночи столь обильны, что земля в Луксуре приобрела красный цвет, а в воздухе постоянно держится запах паленой человеческой плоти. Всего за несколько дней Тхутмертари собственноручно принесла в жертву Сету всех пригодных для этого ритуала отроков, юниц и юношей своей страны. Теперь бесконечные караваны с жертвами тянутся в Луксур из Шема, Турана и Куша, а Тхутмертари требует еще и еще. Кроме людей для жертвоприношений, караваны смерти везут в столицу метрополии рабов и золото. Хотя сама королева постоянно заявляет о своем презрении к «драгоценным безделушкам», ее войска не только убивают и захватывают рабов, но и грабят. Но если предназначение награбленного золота остается для меня загадкой, то назначение многих тысяч рабов прояснилось. Увы, о Владыка, Тхутмертари и ее змеелюдям, которых здесь называют «змеядами», рабы нужны не столько для обслуживания, сколько для пропитания и удовлетворения самых грязных желаний и прихотей своих. Как выяснилось, для змеядов свежая человечина – самое изысканное лакомство… Сердце стынет, когда видишь безобразные пиры и оргии этих чудовищ; сначала твари глумятся над людьми, а затем пожирают их еще живыми. И заправляет этими пирами и оргиями никто иная как сама Тхутмертари.

Однако существует категория людей, которые, по-видимому, могут не опасаться сей кошмарной участи – во всяком случае, я не видел среди несчастных ни одного мага и ученого. Пусть не прозвучат кощунственно мои слова, но к ученым и мудрецам в этом змеином гнезде отношение много лучше, чем даже при дворах просвещенных владык Хайбории. Тхутмертари приказала отыскивать волшебников и ученых в завоеванных землях и невредимыми доставлять их в Луксур; мне остается только гадать, для каких нечестивых целей понадобились королеве эти достойные люди. Доставленных в столицу мудрецов она окружает всевозможными благами и почестями, каковые можно было бы считать поистине царскими, если не видеть всего остального, что здесь происходит. Так, я живу в королевском дворце, мои апартаменты состоят из пяти палат, я имею множество слуг, которые спешат исполнить любое мое пожелание (разумеется, если оно не противоречит воле королевы). От меня зависят сами жизни этих людей, ибо если окажется, что я чем-то недоволен, провинившийся слуга тотчас отдан будет на растерзание змеядам.

Некоторые вещи меня совершенно изумляют. Так, вчера я наблюдал, как Тхутмертари прогуливалась по королевскому саду вместе с мэтром Дивасом, высокоученым проповедником Митры; он был захвачен недалеко от города Абеддрах в Шеме. И это всего через несколько минут после завершения очередной гнусной оргии! Иногда складывается впечатление, будто в тело королевы периодически вселяются совершенно разные создания! Я не осуждаю мэтра Диваса; напротив, восхищаюсь его мужеством – далеко не каждый выдерживает здешний психологический климат; не далее как два часа пополудни сегодня покончил с собой ага Шилак из Кутхемеса, маг и географ. Так Тхутмертари оживила его посредством некромантии и заставила несчастного агу пожалеть о том, что он сам лишил себя жизни. Мы, все остальные гости, а вернее, пленники Тхутмертари, принуждены были лицезреть его мучения. Затем она превратила Шилака в зомби, и он всюду ползал за ней, в буквальном смысле слизывая пыль там, где она прошла. Королева дала нам понять, что восстановит человека даже из пепла, если кому вздумается лишить себя жизни подобным образом, и что воскрешенный позавидует участи аги Шилака. Я склонен верить ей в этом. Еще раз молю Небо дать мне мужество достойно встретить свой конец, каким бы он ни был.

Засим заканчиваю свое послание Тебе, о достойнейший из достойных. Благодарение Небу, мои волшебные голуби пока при мне. На мое счастье, королеве не приходит в голову, зачем я их держу. Трудно представить, какая жуткая участь ждет меня, если злодейка узнает, что я тайно посылаю вести в свой родной Кусан. Тщу себя надеждой на милость Неба. Да будет Оно по-прежнему чистым и благим над нашей благословенной страной!

Остаюсь преданный Тебе князь Ца Ю, ученый и путешественник.

Писано в Луксуре третьей луны года Тигра, одиннадцатого числа, в час пополуночи».

Невысокий седеющий человек в пестром, но аккуратном шелковом одеянии, ниспадающем мягкими складками до самых его стоп, быстро запечатал письмо. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто за ним не подсматривает, он подошел к клетке, где ворковали два больших голубя. Ца Ю открыл дверцу клетки и пальцем поманил к себе одного из голубей. Голубь вылетел из клетки и опустился на ладонь князя. Ца Ю вздохнул и закрыл дверцу. Затем он аккуратно приладил послание к лапке птицы. Едва человек закончил эту процедуру, голубь взлетел и выпорхнул в открытое окно. Князь проводил его долгим взглядом, полным веры и надежды. Быстро набрав высоту, птица скрылась в черном небе.

Взгляд Ца Ю упал вниз, на город. Он увидел пламя костров, копошащиеся вокруг них безобразные фигуры, услышал истошные крики истязаемых и глумливый гогот истязателей – и сам удивился, насколько привычными стали для него подобные картины. Князь поспешил отойти от окна. Взгляд его вернулся к клетке, и Ца Ю непроизвольно улыбнулся: в клетке снова ворковали два голубя. Замечательное волшебство, подумал кусанец. Не далее как через день Великий Шу прочитает его донесение. А ведь от Луксура до Кусана тысячи и тысячи миль! Довольный собой и своей миссией, князь Ца Ю позвал слугу, чтобы тот помог ему отойти ко сну.